Как я занимался наукой?

Предыдущая часть здесь.

Как вы уже знаете, я занимаюсь алхимией с 1539 года… ой-ой, это из другой истории 🙂

В этой жизни всё немного проще. Поступив а аспирантуру в 2008 году, я начал заниматься наукой. Руководитель у меня был превосходным, хотя позже у нас возникли разногласия в политике совместной работы. За 7 лет такой работы я для него как был разгильдяем, так и остался, потому что он вышел из советской школы, а я из российской (хотя и до ЕГЭ). Однажды он сказал, что всё, что я делаю, он мог бы легко повторить сам, и я ему для этого не нужен… ну, можешь — иди повторяй, только без меня. Так и разошлись. Возраст накладывает свои отпечатки на поведение людей, которым в жизни не всё удалось из-за событий начала 90-х, но это не даёт им право пренебрежительного отношения к другим людям, а мне — право на их перевоспитание. Поэтому забудем об этом.

Итак, в течении трёх с половиной лет я старательно работал над диссертацией и успешно защитил её в марте 2012 года в Санкт-Петербургском государственном университете. Дело в том, что в моём вузе не было совета по специальности 01.01.09 (дискретная математика и математическая кибернетика), а потому пришлось ехать в другой город. С другой стороны, защита в престижном вузе сразу даёт большой вес проделанной работе. За указанный период я овладел многими приёмами научного труда, написал несколько научных статей, участвовал в некоторых международных и местных научных конференциях — всё как у всех, но с той разницей, что в моей работе были результаты, повторить которые ещё пока не удалось тем исследователям на западе, с которыми я соревновался. Чтобы их повторить нужно уметь программировать на высоком уровне, а также обладать усидчивостью и способностью переписывать неудачные варианты программ десятки и даже сотни раз, а тамошняя научная школа этому не учит. В России же на подобные задачи всем наплевать, потому что в области Computer Science она в целом сильно отстаёт от западной науки.

Такова краткая история начала моей научной карьеры. Теперь посмотрим на тёмную сторону вопроса.

Став кандидатом наук, я уже хорошо представлял себе всю кухню изнутри: от издательства ширпотребных «научных» статей «для количества» до «распила» грантов и распределения «опилок», которые остаются в результате. Разумеется, опилки — это для тех, кто делает всю работу, а крупные куски — для начальников и чиновников… которых ещё нужно добавить в соавторы своих статей, а иначе публикация невозможна.

Не буду говорить, что от всей этой кухни меня начало немного мутить, но я искренне верил (и меня всячески уверяли коллеги), что это пройдёт, со временем я вырасту и всё пойму, научусь выживать в этом дерьме. Так прошло ещё 2 года после защиты. За это время я наклепал несколько десятков псевдонаучных статей (не все даже под своим именем, коллегам ведь нужно помогать) для количества и для поднятия рейтинга вуза. На кафедре я был одним из первых по числу публикаций и выступлений на конференциях. Начальство кафедры было в восторге от подобного бескорыстного трудолюбия. Качество подобных работ было низким, как и полагается. Всех интересовало лишь количество, а написать в работе можно было хоть упомянутую в прошлый раз теорему Микки-Мауса, лишь бы рецензент не заподозрил подвоха. А он не заподозрит, потому что за число рецензий получал деньги.

Тихо мимо меня прошёл слух, что я снижаю авторитет одной местной научной конторы под названием Научный центр. Но как это возможно, если центр большой, а я один? Дело в том, что у них был кластер (такой большо-о-ой компьютер), которым они не знали как пользоваться, потому что купили для галочки (как это — научный центр, да без кластера⁇), а я знал. В результате получилось так, что я практически единолично занимал все его ресурсы, чем целый год усиливал репутацию научного центра: они имели право заявить, что их вычислительные мощности востребованы на полную 🙂 Поначалу им это было выгодно, но потом они поняли, что результаты-то я получаю порой очень высокого уровня и публикую их от своего лица, а потому такие работы частично затмевали их наукообразный бред, которым они отчитывались перед вышестоящим начальством.

Были разные попытки меня остановить: от косвенного давления и попыток «заворачивать» мои статьи, до желания взять к себе на работу. Ни то, ни другое не получилось. Напротив, они спровоцировали у меня достаточно вызывающую форму поведения, когда я начал говорить правду о качестве работы учёных этого центра и моего вуза в целом. Я мог обгадить присутствующих на собрании язвительными комментариям о ценности их научных трудов (и своих тоже). Разумеется, я этим не злоупотреблял, люди ведь играли не по своим правилам (и я тоже).

Вот один из примеров пусть не научного, но методического труда наших преподавателей. Итак, нужно было написать учебное пособие, того требовал план. Двое преподавателей написали такое пособие на 13 страниц, суть которого состояла в том, что они показали на двух примерах принцип работы симплексного метода. Для справки сообщу, что за одну пару на экономическом факультете мы успеваем разобрать 6-10 таких задач (как повезёт). Более того, по данной теме существуют десятки тысяч методичек, в которых подобная тема изложена минимум на порядок лучше. А в том пособии было нарисовано несколько кривых (местами, выходящих за поля) табличек с цифрами скудными комментарии. Для тех кто не знает, учебное пособие — это содержательная книга, включающая в себя достаточно полное изложение некоторое широкой темы. Пример решения какой-то задачи — это всего лишь иллюстрация к такому пособию, и самостоятельным пособием быть не может.

Меня попросили написать на это пособие рецензию — таковы правила, пособие может быть издано только с положительной рецензией. Я сказал, что могу написать отрицательную. Дело дошло до начальника, он звонит и говорит, чтобы писал положительную, я же спокойно повторил, что могу написать отрицательную, потому что это кусок говна, а не учебное пособие. Он сказал, что оно нужно для отчётности, а я сказал, чтобы писал сам тогда, раз ему нужно это для отчётности. В итоге нашли другого человека, которые согласился подписать положительную рецензию.

Кстати, тут вскрывается ещё один момент: мало кто писал рецензии честно. Обычно работа происходила так: автор научной статьи или учебного материала писал на неё рецензию сам, ставил туда фамилию авторитетного чиновника с учёной степенью, а потом где-то по договорённости «услуга за услугу», а где-то за коньяк просил подписать. Для помощи своим коллегам в такую «научную» статью нередко добавлялись ссылки на их публикации.

Описывать дальше методологию и стратегию научного поиска в нашем вузе у меня нет желания.

Параллельно вуз пилил один крупный грант на 300 миллионов рублей, опилки в размере 1-2 миллиона сыпались и на нас. Была собрана команда для их распила (А-ха-ха, распил опилок). Так вот, в команде было около 30 человек, и было задание отчитаться за эти деньги большим объёмом (25, кажется) научных статей, несколькими учебными пособиями и выступлениями на конференциях, ещё нужно было купить какое-то дорогое оборудование, не помню деталей. Эти 30 человек были разбиты на 6 команд, каждая из которые вела свою область исследования. Меня назначили ответственным исполнителем.

Каково же было моё удивление, когда к концу срока выяснилось, что НИКТО НИЧЕГО не делал. Деньги распилены (выдавались равными долями в течении года), а статей было всего 3, и одно учебное пособие (рерайт какой-то известной книги, местами копипаста). Что делать?

Я ответственный исполнитель, на мне висит отчёт о проделанной работе 🙂 Я не мог просто написать, что эти бестолочи ничего не делали, а потому сел за компьютер и написал почти 20 «научных» статей, две из них на английском (хе-хе, это были обычные переводы двух каких-то моих старых статей на русском, но т-с-с-с, я этого не говорил), ещё несколько статей написали двое моих коллег. В течении отчётного периода я очно или заочно поучаствовал в нескольких научных конференциях, поэтому пункт плана о конференциях был почти сразу выполнен.

Итак, проект был спасён, начальство приняло отчёт. В отчёте я хорошо и грамотно написал о том, как весь коллектив мужественно сражался и выполнил все свои цели, а я, скромный исполнитель, не могу не отметить особого вклада таких-то и таких-то сотрудников в общее дело. Позже ректор вуза (мой прямой начальник на то время) всё-таки узнал истинную ценность всей работы, но выразил мне благодарность за спасение проекта. Те 6 команд были расформированы нафиг, а мне дали возможность собрать свою команду и дали миллион на распил на следующий год.

Всё шло хорошо, но вдруг из «научного центра» заявилась мафия, которая, имея все связи, ухватилась за этот миллион зубами с другого конца и сказала, что одному мне не справиться, дескать, миллион большой, а я один. Ну что ж, я был вынужден уступить. И правда, что мне делать с миллионом? Не могу же я один написать 20 статей, провести семинары со школьниками, выпустить 3 монографии и 5 учебных пособий, которые на меня повесили 🙂 Понятно, что не на меня одного, я должен был сам набрать штат сотрудников для работы, но на тот момент я был один.

Результат предсказуем: и мои сотрудники, которых я набрал, и сотрудники научного центра, жрущие с причмокиванием мою вторую половину миллиона, ПОЧТИ НИЧЕГО не сделали. А я, как и ожидалось, уже будучи на излёте, сумел состряпать всего около десятка статей и два учебных пособия. Это был провал. В результате мне почти не заплатили за работу, и я остался минусе.

Сейчас поясню одну деталь, чтобы стало ясно, откуда минус. Некоторые вещи для своей работы нужно было добывать через госзакупки. Университет не может взять и купить нужную вещь, он обязан организовать тендер, а некая фирма, которая предложит более выгодные условия, может его выиграть в ходе конкурса — и выполнить заказ на поставку нужного оборудования или выполнение некоторой услуги. Как вы понимаете, выигрывала всегда та фирма, которая берёт наименьшую сумму за свою работу. Поэтому, разумеется, вместо нормального товара ВСЕГДА получается барахло, а вместо нормальной услуги ВСЕГДА делалась её дешёвая аналогия. Это очень выгодно таким фирмам, потому что госструктура вынуждена очень скоро покупать новое оборудование (барахло ведь быстро ломается) и фирма снова выигрывает тендер, предлагая дешёвое барахло 🙂 Это идеальный и гениальный симбиоз бизнеса и государства. (О похожем симбиозе в политике я уже писал в статье про список экстремистской литературы).

Второй недостаток тендеров — время. Нужно было ждать, а ждать было некогда. Тогда я решил пойти на риск: делал работу, покупая товар за свои деньги, надеясь, что заработанные деньги перекроют расходы. Однако случилось так как случилось: «научная» мафия меня подставила, показав свою полную некомпетентность в научной работе, я устал от организационной работы, которая отнимала до 80% времени, в результате за оставшееся время я с трудом мог заниматься выполнением тех обязательств, которые легли на меня как на учёного. Итог: свои деньги получили все, кроме меня. Мне дали лишь малую часть от заработанного, по минимуму оценив то, что я успел сделать. Я был руководителем проекта, а потому мне и досталось по шапке, остальные же ребята успели похватать свои доли на основе обещаний, а я как лох им поверил. Довольная научная мафия отожрала часть денег, а университет должен мне 55 тысяч рублей.

Я разозлился, но не потому, что денег не дали, а потому что имела место быть несправедливость. Это то, что я не мог терпеть в то время вообще никак. Чуть позже я понял, что это был хороший урок «свыше»: не нужно было опускаться до этих игр, когда заранее знал эти безнравственные правила. Но ведь меня уверяли, что так оно и должно быть. Сейчас я знаю, что не должно: ведь из меня мог получиться отличный учёный, но я позволил им дать собой воспользоваться и превратить в своего приспешника, а когда спохватился, было уже поздно.

Возможно, читатели услышат ещё эту историю от кого-нибудь из моих коллег или участников сюжета. Обещаю, с их слов всё будет выглядеть совершенно по-другому. Но не потому что я всё выдумал (да, я немного приукрасил и не рассказал о том, где я был реально не прав, например, принимая правила этой лженаучной игры), а по другой причине… оставлю вас догадываться об этой причине самостоятельно. Все необходимые сведения вы прочитали в этом цикле статей.

Всё закончилось тем, что я объявил войну, заранее зная, что буду побеждён. Я был очень ценным сотрудником, который заменял 3-4-х человек (это не я придумал, мне об этом говорили). Я просто перестал делать научную работу. Объём научного труда (в цифрах) на кафедре резко снизился. Затем я перестал писать отчеты преподавателя. Я сделал так, что последние 2 года отчёты за меня писало начальство, а на любые попытки заставить меня что-то делать я отвечал «вам нужно — вы и делайте». Я только преподавал, так же качественно, как и должен был. В итоге под надуманными предлогами меня потихоньку сократили с полной ставки до 10%, и моя зарплата стала равна (готовы?) 2 тысячи рублей! Такова цена услуг преподавателя высокого класса, который в своё время очень сильно и искренне вложился в научный и методологический труд, цена работы человека, на занятия которого многие студенты ходили с удовольствием. Позже мне сообщили, во что превратились предметы, которые я вёл…

Поэтому в январе 2016 я подал заявление…

Занавес!

PS. Я рад, что ушёл из этого заведения, потому что у меня появилась возможность заниматься свободным научным творчеством. Я могу поддерживать связи с академической наукой, но теперь они не могут диктовать мне правила игры.

PPS. Да, были в нашем вузе и хорошие научные исследования, но очень немного и не по нашей части.

PPPS. О том, как уйти от своего демонического характера читайте в серии статей про чёрный и белый методы воспитания. Серия начинается здесь.



Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*