Сквозь глупость

Тоха Ха пишет превосходные рассказы, образы в которых хорошо передают заложенный в содежание смысл. Очередной его рассказ про «нашу общую глупость» вдохновил на продолжение мысли в художественной форме. Вечером я прочитал рассказ, а утром проснулся с тем почти готовым сюжетом, который описан ниже. Тоха Ха затронул важную тему и хорошо показал начало проблемы, но на мой субъективный взгляд её описание следовало бы довести хотя бы до логической запятой, а не останавливать на середине.


Я притаился за пустой скамейкой вагона в надежде, что бомж пройдёт мимо. Действительно, так и получилось. «Там, где клён шумит…, — приближался голос, — над речной волной, говорили мы…, — бомж неторопливо прошёл мимо, не заметив меня, — о любви с тобой…». В нос ударил резкий запах грязных трусов и немытого тела. Я зажал нос и просидел так некоторое время пока, не услышал звук открывающихся и закрывающихся дверей.

Выйдя из укрытия, я выглянул через окна в дверях, чтобы убедиться, что бездомный уже в соседнем вагоне. Я хотел было сесть на место, однако случайно увидел через стекло реакцию других людей, которые упорно делали вид, что ничего не происходит. Синерылый спокойно шел по вагону, а толпа людей расступалась перед ним, как будто давая дорогу своему королю. «Опустел тот клён…, — донеслось до меня, — в поле бродит мгла». По мере продвижения бомжа по вагону толпа смыкалась обратно и затем поглотила его полностью. Мне стало очень интересно и я решил, соблюдая безопасное расстояние, проследить за бездомным: куда он идёт и зачем, а также сделает ли ему кто-нибудь замечание.

«Почему этого замечания не сделал я? Я не хотел пачкаться в дерьме. Меня это не касается. Кто-нибудь другой решит проблему, а у меня своих хватает. В конце концов, он человек и имеет право ехать в поезде так же как я. Но неужели и остальные люди имеют тот же набор аргументов? Не может быть! Нужно обязательно разобраться».

Выйдя из помещения пустого вагона, я оказался в тамбуре следующего, над дверями была надпись, сделанная в стиле граффити: «комментаторы-эгоисты». «Наверное хулиганы что-то хотели этим сказать», — подумал я, и поспешил за бородатым певцом. Комментаторы-эгоисты стояли плотно и не хотели расступаться, чтобы дать мне дорогу. Просьбы «дайте, пожалуйста, пройти» не имели своего привычного действия, в ответ слышалось только:
— Я тебе не мешаю, иди.
— Но вы стоите у меня на пути, — парировал я.
— Правда? — удивлялся эгоист, — а по-моему это ты хочешь пройти по моему месту.

Тут меня осенило. Я слегка откашлялся и запел намеренно фальшивым голосом: «Там, где клён шумит! Над речной волной!»… Эгоисты начали послушно расступаться чтобы дать мне пройти. Для пущего эффекта я начал вести себя вызывающе, отвешивая стёбные комментарии в адрес пассажиров: «ты что ли родился уже бородатым?» — крикнул я какому-то мужику, лица которого было не видно из-за густой растительности. «Говорили мы! О любви… Ехали мы ехали — за спелыми орехами!», — крикнул я сидящему пацану с мешком орехов, зажатым между ногами. Так постепенно я добрался до конца вагона и открыл дверь, за которой послышался знакомый голос: «А любовь как сон стороной прошла».

Над дверями следующего вагона надпись в том же стиле гласила: «Потребители информации». «Это что за кренделя такие?» — подумал я и осторожно зашёл внутрь.

В помещении вагона была полукруглая сцена красного цвета, фон сцены также был красным и на нём был круглый логотип, в центре которого был изображён рупорный громкоговоритель, а снизу полукруглая надпись «хорошо». На сцене стоял хорошо одетый молодой человек и что-то говорил. За пределами сцены стояли скамейки, так же полукругом. Все скамейки были заняты улыбающимися зрителями, каждый из которых держал в руках два трафарета: серо-синий и серо-красный, по форме напоминающие кулак с отогнутым большим пальцем. Когда бомж приблизился к сцене, продолжая напевать «Сердцу очень жаль, что случилось так», ведущий на сцене начал свой рассказ.

— Здравствуйте, уважаемые зрители, сегодня у нас очередной обзор, посвящённый культуре нашего общества. В соседнем вагоне сидят комментаторы-эгоисты.

«… гонит осень в даль…»

— Эти эгоисты считают, что раз не имеют того спектра проблем, о которых говорят сообщества вроде нашего, то об этих проблемах не следует говорить.

«… журавлей косяк…»

— В действительности, они заблуждаются, и для демонстрации этого обстоятельства возьмём, например, вот этого бродягу. Ведущий указал на обгаженного мужика, приближающегося к проходу между сценой и зрителями, напевающего при этом:

«…четырём ветрам грусть печаль раздам…»

Зрители наморщили носы и стали бурно высказывать осуждающие реплики:

— Это всё жидомасоны, это они хотят извратить наш разум через алкоголь и СМИ…
— Нет, ты не понимаешь глобальной политики, школота, масоны — это лишь инструмент Глобального Предиктора, они уже своё отработали и их теперь сливают. Этот бомж наверняка бывший масон не ниже 33-го градуса…
— Я однажды тоже такого бомжа видел на вокзале, и никто ничего не сделал, все отворачивались чтобы не замечать проблему…
— Очень хороший пример, побольше бы таких примеров, тогда люди взялись бы за голову…
— Продам гараж!

Ведущий вскинул правую руку вверх раскрытой ладонью к зрителям — и те потихоньку умолкли, выразив готовность слушать дальше.

«…не вернётся вновь…»

— Этот бродяга — отличный пример того, о чём стесняются говорить эгоисты. Они считают, что если они все хорошие и замечательные, то не обязательно помогать другим людям решать проблемы, им кажется, что если лодка, на которой они путешествуют, тонет из-за пробоины, то заделывать её должны те, кто оказался с ней рядом в ходе путешествия, а других людей данная пробоина заботить не должна вовсе вплоть до того, что они даже не хотят о ней слышать. Не дай Бог кому-то придётся задуматься своим светлым умом о какой-то там пробоине. Подумаешь! «Если бы не “Научи хорошему”, мы бы о пробоине не знали и спали бы себе спокойно дальше», — говорят эгоисты.

«..это лето к нам…»

— Я с ними категорически не согласен, проблемы касаются нас всех. Мы все считаем, что мы — что хорошие и замечательные, но вокруг почему-то воняет. Это наша общая глупость!

«…ни к чему теперь…»

— Более того, она растёт именно на почве нашего эгоизма и равнодушия. Если мы понимаем проблему лучше чем обыватели, значит именно нам дано решить её более правильно, а потому именно мы, сознательные граждане, вступившие на путь развития, и должны в первую очередь озаботиться таким решением, не ожидая, что кто-то сделать это за нас.

«…за тобой ходить…»

— Если есть общая глупость, то ведь есть и ОБЩАЯ мудрость. Пусть каждый сделает свой небольшой вклад в решение ОБЩЕЙ проблемы, и тогда все увидят, что в единстве — сила!

«…ни к чему теперь…»

Тут я заметил над сценой небольшую электронную табличку, на которой появилась надпись «аплодисменты стоя». Зрители дружно встали и начали аплодировать. «Лайки и дизлайки», — появилась следующая надпись. Зрители начали швырять в ведущего свои трафареты. 171 серо-белый трафарет и несколько серо-красных полетели на сцену. Надпись снова сменилась: «Комментарии».

— Шикарно! Автор, браво!
— Первый шаг к решению проблемы – это признание самой проблемы!
— Все верно написано… Без единства нет победы. Каждый индивидуалист, каждый умнее другого.
— Словоблудие.
— Людям нравиться быть слепыми.
— Давно ждал обзор этого бомжа, спасибо! А на крысу у меня в комнате когда обзор будет?

«…мне цветы дарить…»

Тем временем бездомный уже подошёл к противоположному концу вагона и открыл дверь.

«…ты любви моей…»

Я двинулся за ним, преодолевая острое желание тоже что-нибудь крикнуть ведущему на сцене. Я был в восторге от этого выступления и понимал, что коллектив «Научи хорошему» старается исправить проблему, а эти зрители просто наблюдают за их трудом и своим поведением требуют лишь качественно подавать им информацию. Вот почему бомж беспрепятственно прошёл мимо, потребители разоблачающего контента с самого начала и не собирались ничего решать, они просто хотят наслаждаться ощущением того, что они — не такие бомжи и не эгоисты из соседнего вагона. Так я и понял смысл надписи над дверями этого вагона. Здесь те зрители, кому не нравится Comedy Club, устроили себе альтернативу из разоблачающего контента и потребляют её также как обыватели потребляют ржаку.

Подойдя к двери, я обернулся и бросил последний взгляд на ведущего. Бедный парень, на его лице была улыбка, но глазах мелькала тень усталости, как будто за его спиной — где-то там, за сценой — рвутся бомбы, стреляют, роют окопы, а он доносит информацию с поля боя, специально переодевается чтобы выглядеть подобающе и соответствовать представлениям людей, чтобы потом, выйдя со сцены, сбросить с себя эту клоунскую одежду, надеть мужскую защитную форму — и снова броситься в бой, одними глазами давая команду своему отряду, который так же бесстрашно рвётся за командиром. Там за сценой для него другой мир, в котором идёт война, а здесь ему приходится играть для публики, отчасти соблюдая её законы.

Я моргнул — и наваждение исчезло. Ведущий на сцене уже собирал трафареты и мне показалось, что он достал из кармана зажигалку… ну может просто показалось, потому что в следующее мгновение я услышал голос: «не смогла сберечь», — и поспешил за ним.

Очередной вагон сопровождался убогой на вид надписью «клубы неудачников». Надпись была сделана шрифтом, популярным где-то в конце 90-х, и обведена светлым контуром, смысл которого был не в том, чтобы выделить надпись на фоне стены, а скорее чтобы показать дизайнерские способности автора этой надписи. Чуть приглядевшись, я заметил снизу приписку, сделанную слабо различимым курсивом под цвет детской неожиданности: «Только наша концепция единственно-правильная». Я напрягся, представив себе, что войду в обитель какой-то секты, где на полу будет пентаграмма в круге и свечи, расставленные по правилам сакральной геометрии. Бесполые создания в балахонах будут ходить по кругу и читать на латыне.

«…поросло травой…», — услышал я спасительный голос, и понял, что всё в порядке, бомж ещё жив, а значит можно войти и мне.

В вагоне по кругу стояли табуретки. Не которые из них шатались, у каких-то была отломана одна ножка, на табуретках сидели люди и вели, на первый взгляд, разумные беседы.

— Концепция Маркса ошибочна, у него материалистический подход, основанный на формуле «бытие определяет сознание», — сказал один.
— Не бытие, а общественное бытие, — сказал другой, — не сознание, а общественное сознание.
— Не важно это, а важно то, что концепция ложна. Только моя концепция единственно правильная, потому что она отражает реальные процессы, а никакая другая не отражает.

«…место наших встреч…»

— Это сомнительное заявление и довольно громкое, отчего хочется получить хоть какие-то аргументы в его пользу.
— Аргументы нужны только эмоционально-мыслящим обывателям вроде тебя, если бы ты умел думать, ты нашёл бы аргументы самостоятельно. Любому здравомыслящему человеку очевидно то, о чём говорит наша концепция.
— Странно, но почему же люди не следуют вашим светлым идеям и не делают мир лучше на их основе?
— Потому что люди неразумны и тупы. Если бы они поумнели, то уже давно сделали бы всё.
— Но ведь это как-то странно, говорить о правильности концепции, если она не учитывает неразумность людей, а рассчитана только на тех, кто как бы уже достиг вашего уровня.
— Мы не собираемся учитывать неразумность обывателей, принимать во внимание их заморочки и кормить их тараканов, это ИХ проблемы и пусть ОНИ их решают. Потом пусть приходят к нам, будем строить разумное общество вместе.

«…там, где клен шумит…», — бродяга прошёл прямо по центру круга, около которого стояли табуретки, изрядно запачкав дерьмом небольшой круглый стол, покосившийся на бок, но никто этого не заметил за жаркими спорами.

Не обращая больше внимания на забавные умствования представителей клуба неудачников, я поспешил за бомжом, который уже скрылся за дверью.

Следующая надпись была достаточно аккуратной: «Социальное лесничество». Рядом с надписью изображение дерева, стилистически переходящее в изображение коры головного мозга, подчёркивающее их единство. «Видимо, речь пойдёт о природосообразных технологиях?» — подумал я и шагнул внутрь.

«…над речной волной…»

В вагоне была большая песочница и юноша, имеющий, видимо, чуть запоздалое развитие, игрался там с формочками. Увидев бомжа, он улыбнулся и пошёл ему навстречу.

«Говорили мы о любви с тобой», — запел юноша относительно ровным голосом, опережая бродягу в его песне. Протянув руку бомжу, он приветствовал его и предложил поиграть с ним.

Бородатый мужик удивлённо уставился на парня и ответил:
— Ты что, пацан, не наигрался в детстве?
— Я действительно не наигрался, но и ты, по-видимому, тоже пережил тяжёлые времена. Ты мог бы привести себя в порядок.
— Да что ты понимаешь о порядке? Я служил стране пятьдесят лет. Ты сам столько не жил ещё! А потом страна выбросила меня на помойку, потому что моей пенсии не хватает на уплату Жэ-Кэ-Ха, ты представляешь? У меня боевое ранение, я теперь не могу долго сдерживать биологически-обусловленные рефлексы опорожнения…
— Это я понял, не спеши рассказывать свою историю, ведь я и так вижу, что и у тебя жизнь не сложилась так, как ты этого хотел, но тут, видишь ли, есть два варианта. Ты можешь осознать, что твоя жизненная миссия несколько иная, чем ты думал раньше и обнаружить свои пороки через обстоятельства, в которых оказался, а можешь с досады продолжать вредить людям, которые по сути напрямую не виноваты в том, что с тобой случилось.

Я стоял в изумлении. Этот слабоумный парень, который только что играл с формочками для двухлетних детей, обращается с синемордым как с равным себе, и даже не заметил, как в дерьме измазался, пожав ему руку! Ещё и посидеть с ним предлагает. Затаив дыхание, я продолжал слушать дальше.

— Ты, пацан, ещё жизни не знаешь, чтобы меня учить. Эти дармоеды, за которых я воевал — пустые места, потерянное поколение интернета и этих ваших гад-же-тов… фу, слово-то какое…
— Знаю я жизнь или нет — это не тебе решать, но вообще я с тобой соглашусь, я её не знаю. Тем не менее, я стараюсь её узнать и понять, а ты ходишь и мажешь людей дерьмом. Знаешь что-нибудь про отрицательную обратную связь? Если нет, то садись, я расскажу тебе о причинах твоего ранения и что тебе с ним делать.
— Ну давай потрещим, пацан, заинтересовал.

Я ничего не понял из их разговора, юноша-пацан что-то говорил о Боге, о языке жизненных обстоятельств и резко обрубал любые контраргументы бомжа, оставляя при этом его мнение нетронутым, как будто соглашаясь с ним, но всё же споря с ним. Дискуссия продолжалась больше часа, в ходе которой ничего особенного не происходило, позиция юноши казалась мне ущербной, потому что он опирался на религию как воцерковлённый набожный проповедник, постоянно сопровождая свои аргументы всяким эзотерическим бредом. Мне было трудно его слушать, но бродяга был внимателен и сосредоточен. В конце-концов на его старческих глазах появились слёзы.

«Hе вернется вновь это лето к нам…», — тихо пропел бомж и зарыдал. Юноша взял старика за руку обеими руками и сказал: «Теперь тебе осталось только завершить свою миссию, если считаешь, что готов вступить в свой последний бой».

— Да много ты знаешь про последний бой! — вдруг закричал бродяга, вскочив на ноги невероятно быстро для своего состояния.

Юноша продолжал сидеть, затем отвернулся и взял свои формочки для песка.

— Твоя задача решается элементарно, но ты даже не мужик, если не можешь этого понять. Хнычешь как баба, в штаны даже наложил, — сказал юноша, не оборачиваясь, — я сказал тебе всё, что считал нужным, теперь ты, зная эту новую для тебя информацию, уже не сможешь жить как прежде. Ты либо сделаешь всё по совести, либо тебе станет ещё хуже. Как бы не развивалась цивилизация, итог всегда один — любовь, но путь к ней может быть разным: можно сразу это понять, а можно через боль и страдания. Решать тебе. Прощай.

Бомж оторопело смотрел на юношу, а тот продолжал сидеть спиной и, казалось, потерял к своему гостю всякий интерес.

«Гонит осень в даль журавлей косяк…», — произнёс бомж без распева, затем поник плечами, повернулся и пошёл дальше, бросив напоследок: «ты такой же винтик системы как эти… там которые…», — он неопределённо махнул рукой назад, не останавливаясь.

Я пошёл следом, но, проходя мимо песочницы, видимо, создал какой-то шум. Юноша оглянулся на меня и подмигнул правым глазом, легко улыбнувшись, и спросил: «лопату держать умеешь?».

«Бред какой-то, — подумал я и поспешил к выходу, — пацан в песке заставил старика рыдать как ребёнка и отправил дальше с каким-то тайным знанием. Он явно болен, если позволяет так думать о самом себе. Наверное, у него комплекс неполноценности, который он скрывает подобным образом, хочет казаться выше и лучше других. Копать ему ещё что-то приспичило».

Шаг за шагом мы со стариком постепенно добрались до паровоза, проходя по множеству других вагонов с разными надписями. Там были различные министерства: культуры, науки и образования, офисы силовых структур, тайные сообщества, академия наук, где мне лично удалось познакомиться с князем Дундуком, мафиозные кланы, администрация президента и, наконец, паровоз, в котором должен находиться загадочный Машинист. Затаив дыхание, я шагнул следом за бродягой, который спокойно шёл себе, уже по сотому разу напевая «…Там, где клен шумит…»

Я ожидал чего угодно, но только не этого. В конце комнаты была огромная печь, как будто пасть дракона с клокочущим внутри огнём. Перед открытой дверцей печи лежала куча какого-то топлива, похожего на куски угля, а рядом стоял весь чёрный Кочегар, который с помощью совковой лопаты закидывал топливо в печь. Но самое ужасное было рядом: по конвейеру, будучи повешенными как тушки свиней в разделочном цеху скотобойни, двигались иссохшие и похожие на мумии тела людей, как будто из них выжали всю воду. Тела передвигались на ленте, у конца которой стояла механическая клешня. Она хватала очередное подъехавшее к ней тело и сдавливала его так, что оно рассыпалось на мелкие куски, похожие на уголь, эти куски и образовывали кучу перед дверцей печи.

Я стоял, открыв рот, и не мог вымолвить ни слова.

Бомж также стоял, но взгляд его был направлен на Кочегара, который как раз закончил закидывать это адское топливо и повернулся к нам лицом, не закрывая дверь печи.

— Я вижу, что ты наконец-то нашёл лазейку и пробрался в моё логово, Старик, — сказал Кочегар.
— Я обещал, что доберусь до тебя, и теперь я с тобой рассчитаюсь.
— Ну-ну, не горячись так, ты же понимаешь, что это жизнь. Я был вынужден поступить так, как поступил, точнее, меня вынудили обстоятельства. И потом месть ничего не решит, система уже работает, а поезд едет. Ты прикинулся бомжом чтобы добраться до меня зная, что на тебя всем насрать, что ты — не проблема. Это ты ловко придумал. Но что дальше?
— Дальше я кину тебя в ту печь, — спокойно произнёс Старик.
— Зачем? Тебе всё равно не остановить чётко выстроенную систему, за которую ты, кстати, и воевал.
— Эта система калечит людей.
— Правда? А может это люди сами себя калечат? Ты видишь эти мумии? — Кочегар небрежно махнул лопатой в сторону адского конвейера. — они сами виноваты, они выбрали путь потребителей информации, думая, что чем-то отличаются от остальных, постепенно, пожирая всё больше и больше, они превратились в биороботов, способных только жрать и срать не только в физическом, но и в информационном смысле. Когда вся информация была съедена и всё «новенькое» закончилось, они больше не могли есть — и ссохлись. Вода ушла из них, подобно информации, которую они просто ели. Теперь это топливо для системы: тела сгорают, а вода, выжатая этапом ранее, идёт в паровой котёл. Причём все эти люди знали о своём будущем заранее, фактически, они тут висят добровольно, потому что в умолчаниях своим потребительским поведением согласились с условиями Игры.

— Это дьявольская логика, Кочегар, и ты прекрасно это знаешь, система порочна и работает на тонком манипулировании человеческими пороками вместо того, чтобы помогать людям их исправить. Так действует дьявол, но не человек. Все эти твои эгоисты, научисты, лесники, дундуки — это пособники системы, служащие ей для постоянной регенерации биотоплива.

Я следил за их диалогом, но быстро потерял основную нить. Я видел, что оба соперника имеют друг к другу претензии, тянущиеся из прошлого, и что логика обоих не в том, чтобы аргументированно провести дискуссию, а в том, чтобы доминировать и победить в споре. При этом аргументы обоих казались бредовыми и необоснованными, как будто-то каждый не совсем представляет что именно говорит. Важны были эмоции, а не суть разговора. Но пока я размышлял, произошло нечто.

Старик с ловкостью атлета бросился вперёд, прыгнул и в полёте, развернувшись на 360 градусов, попытался ударить Кочегара ногой по голове, но тот столь же проворно отклонился и с размаху двинул лопатой прямо в бородатую морду нападающего. Бомж отлетел в кучу с топливом, но как ниндзя вскочил — и началась поистине фантастическая драка, технику которой можно увидеть только в кино. Руки и ноги соперников мелькали с ужасающей скоростью, дерьмо с одежды старика брызгало во все стороны, но уже через минуту я начал замечать, что Кочегар побеждает. Он теснил Старика к печке и у того не оставалось пространства для манёвра, а разбитый лопатой нос, видимо, заставлял глаза слезиться.

Я вдруг вспомнил про «последний бой», о котором упомянул недоразвитый юноша в песочнице и понял, что должен вмешаться.

— Не лезь! — крикнул мне старик, когда увидел, что я подбежал к ним близко даже сам не понимая, что мне делать.

Лопата лежала поблизости, Кочегар её выронил в ходе сражения, и тогда я понял, что её нужно подобрать. Насмотревшись фильмов, я интуитивно понимал, что Кочегар — злодей, он хозяин порочной системы, а Старик — это злодей в прошлом, которого кинули и он поклялся отомстить, обещая разрушить порочную систему.

— Ты не понимаешь его замысла! — ещё раз крикнул Старик, но именно этот крик помешал ему отразить сильный удар ногой в живот, и бродяга с воплем ужаса отлетел прямо в клокочущую пасть дракона.

В этот момент лопата в моих руках уже начала своё набегающее движение в сторону лица Кочегара.

Медленно. Как в фильмах со спецэффектами Кочегар поворачивал свою голову в мою сторону, лукаво улыбаясь, а лопата медленно ползла к его лицу, со свистом разрезая воздух.

Удар! Деревянная ручка хрустнула, но не сломалась. Такого удара хватило для того, чтобы тело Кочегара оказалось в автоматических клешнях вместо подъехавшей в этот момент мумии. Клешни сжались, и тело злодея брызнуло кровью во все стороны. Клешни разжались, и кровавое мясо упало в кучу с топливом, а затем съехало с неё на пол.

В воздухе летала чёрная пыль. Я стоял в оцепенении и смотрел на результаты битвы. Что дальше? Я подошёл к печи. Её огромный проём источал сильный жар, а сверху было написано «Дракон-6».

«Почему 6? — подумал я, — значит есть и другие такие поезда? И там тоже есть злобный Кочегар, который выжимает воду из людей, которых ранее заманил в своё логово? А если таких поездов несколько, то где-то есть и их создатель? Я должен с этим разобраться…»

Ещё минуту я смотрел на печь, затем на кучу с топливом, затем увидел на блестящем металле дверцы печи отражение своего чёрного от пыли лица. Мне показалось, что я понял что-то очень важное. Осенённый этой мыслью, я погрузил лопату в топливо, поднял горсть — и бросил в топку. Затем ещё раз, и ещё…

Поезд набирал обороты.


Караваев Артём Михайлович
17.03.2018

PS. Несомненно, читатель увидел в рассказе отсылки к фильму «Сквозь снег». Фильм мне НЕ понравился, поэтому я и решил его немного подправить.

PPS. Лайки, репосты, комментарии… что вы там ещё умеете — будьте любезны 🙂

Дополнение: Переписка с Тохой Ха по поводу этого рассказа.


Сквозь глупость: 2 комментария

  1. Приветствую!)

    Спасибо Вам за блог!

    Вопрос не по теме)

    Есть многие стартапы и начинания граничащие с утопией. Очень светлые и шикарные! Но! Они существуют на бумаге и смоделированы в проекте, а в реале как буд то бы пространство еще не готово к ним..
    И как понять что есть готовность у людей принимать эти идеи?? Ведь столько в истории было того что было красиво на бумаге в проекте, но в реальности все разрушалось так и не распустившись…

    То есть как понять что твоя идея это то что нужно обществу?? Как понять что общество уже готово к переменам? Вдруг это всего лишь наши утопические фантазии идеалистов-романтиков??
    Как понять что мы синхронизировались в ритмы изменения системы? А не вносим диссонанс своим улучшайзингом, как нам кажется.. ?

    Буду рад вашим мыслям)

    С уважением,
    Павел

  2. Павел, вы напрасно задаёте вопросы не по теме. О том, как задавать вопросы правильно я рекомендую читать здесь: http://vlesu.biz/answers/otvety-na-voprosy-0/

    Ваш вопрос в таком вот виде я отношу к разряду иждивенческих, хотя его можно задать и более правильно. Например, если вы сможете указать хоть на ОДНУ идею, которая была бы состоятельной и которая почему-то «не зашла» в общество, то я буду очень сильно удивлён.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *