Случайная встреча — V

Анонс рассказа и некоторые пояснения здесь.

Предыдущая часть здесь, первая — здесь.

sl-vs-title

—   V   —

Мы с Дарой встречались ещё некоторое время, благо что сессия не отнимала его слишком много, хотя и требовала напряжения, сбалансированного, впрочем, физической нагрузкой. Разговоры наши были на совершенно разные темы, но касающиеся, в основном, социальных аспектов: проблем современного общества, их причин и возможных путей решения. Дара нередко пыталась связать проблемы общества с непониманием человеком цели своего существования, а когда говорила о целях, постоянно вела речь про Вселенную в целом, про гармонию, целостность и стремление к развитию этого бесконечно большого Организма, люди в котором пока не видят, зачем они Ему нужны. Она говорила и о том, что Вселенную мало интересуют примитивные устремления значительной части людей, о том, что люди, решая устроить свою жизнь тем или иным способом, не связанным с познанием и совершенствованием Мира, — всего лишь заблудившиеся создания, наивно полагающие, что смысл жизни — потреблять и получать удовольствие. Этим людям, как она считала, нужно помочь открыть глаза на истинные цели существования человечества. Всё это было мне мало понятным, казалось слишком абстрактным, не существующим, но поспорить было решительно не с чем — настолько убедительно Дара говорила о Высшей Цели.

Если я в этот момент интуитивно видел глупость, унылось и жалость всех попыток современных людей жить в русле удовлетворения деградационно-паразитарного спектра потребностей, и как люди облекали при этом свои цели и устремления в научную, философскую и прочую обёртку наподобии всяких пирамид потребностей или объективных законов мироздания, то Дара смотрела на эти вещи иначе: она, казалось, была уверена и совершенно точно знала, что происходит и почему, как жить и к чему стремиться, в чём смысл жизни и как к нему прийти. В такие моменты хотелось верить ей. Я смотрел на мир демоническими глазами, стараясь возвыситься тем, что мои способности и стремления на порядок выше, чем у многих людей, мне нужно было показывать другим, что они всего лишь ущербные заблудившиеся создания, что они идут неправильным путём, но Дара смотрела на всё иначе, спокойнее: ей не нужно было никому ничего доказывать и показывать, спорить и убеждать, критиковать и наставлять, искать у кого-то поддержку или помощь — в ней было всё, что делало её целостной. Причём эта целостность не нуждалась в демонстрации, она как бы естественным образом проявлялась в её поведении и умении себя ставить. Дара, казалось, знала и могла всё, а тому, что не умела, могла легко научиться. Пожалуй, в тот момент мой демонический характер просто обожествлял её, как обычно происходит с демоном, когда он встречается с другим существом, многократно его сильнее, желая сразу же подчиниться, ища дополнительную силу у покровителя. Дара была куда более умной в жизненных вопросах, чем я, она казалась мне личностью не из нашего мира. Тогда я не понимал ещё, что подобного рода привязанность недолговечна.

Несмотря на непонимание некоторых вещей, все эти разговоры были мне приятны поначалу. Я видел недостатки большинства людей, о которых говорила Дара, и мне нравилось, что я, как мне думалось, этими недостатками не обладал. Мне нравилось быть другим человеком с Дарой: она, казалось, давала мне ощущение собственной значимости, ценила мой интеллект, выделяла меня из толпы обывателей. Иногда я рассказывал ей свои идеи о нашем обществе, она всегда находила в них что-то полезное, дополняла это своими мыслями — и уже новая, преобразованная идея порой даже вызывала у меня восхищение. Мне нравилось фантазировать с Дарой о будущем нашего общества, о том, какие возможности и перспективы открываются, если приложить усилия.

Однако постепенно я начал понимать, что все эти особенности в нашем общении я придумал сам. Я всего лишь отождествлял свой уровень знания с уровнем Дары, и мне казалось, будто все её идеи и мысли мне хорошо понятны, будто я всегда их придерживался, только не формулировал их так ясно и чётко, как делала она. Мне казалось, что я уже жил правильно, именно так, как говорила Дара. Казалось, будто она подчёркивала моё с ней отличие от серой массы людей. Но это было не так, она пыталась, но сначала очень мягко, показать, что на самом деле я такой же как все, разве лишь немногим умнее, оригинальнее и успешнее. Дара хоть и обращала внимание на мои отличия, она постоянно подчёркивала, что этих отличий недостаточно, что нужно развивать свои способности, переходить к решению более сложных жизненных задач, а не тратить свой интеллект только на получение удовольствия. Нужно совершенствовать себя, а затем, достигнув определённого уровня, помогать другим.

Я не замечал, да и не мог бы заметить, что между мной и Дарой начинает возникать одно фундаментальное разногласие. Причиной этого разногласия было известно что: неумение слушать и видеть смысл в её словах. Я лишь получал удовольствие от общения, но думать не думал о том, чтобы начинать что-то менять в себе, чтобы двигаться дальше, следовать её рекомендациям. Сам разговор был целью и смыслом общения для меня, но не знания и практически прямые указания к действиям, которых я поначалу просто не замечал. Я пытался искать в речах Дары то, что принесло бы мне выгоду в моей жизни, тогда как она считала, что я должен понять и принять все её идеи, пока не научусь впоследствии самостоятельному мышлению. Я не понимал даже, что это такое.

Дара говорила, что моя линия поведения ничем не отличается от той, что попадает под её и мою критику, хотя мне так совершенно не казалось, из-за чего разговоры с Дарой, в которых она каждый раз не забывала мне напомнить, что считает меня тем же заблудившимся юношей, начинали надоедать однообразием. Со временем Дара начала всё больше говорить какими-то загадками, не заканчивала свою мысль. Всё чаще среди её слов можно было услышать «поймёшь потом» или «подумай над этим сам». Как будто Дара давала мне задачи, которые я, будто школьник, должен решать дома. Это немного раздражало. В какой-то момент мне даже начало казаться, что она совершенно ничего нового мне сказать не может. Она стала чаще повторяться, отчего становилось скучнее. Постепенно я начал склоняться к мысли о том, что научился у неё всему, что мне было необходимо, а её загадочный взгляд уже не цеплял за душу.

Сессия завершилась — и захотелось традиционно отдохнуть. Я забыл о регулярности и размеренности своей жизни, начал заниматься всякой ерундой, свойственной юношам моего возраста: дискотеки, посиделки с друзьями (как-то мы даже собрались отметить завершение экзаменов, выпили вина), походы в кино. Регулярными остались только спортивные тренировки, поскольку предстояли соревнования… Пожалуй, не будь их, я и на тренировки бы забил. С Дарой мы только переписывались недлинными сообщениями, встречаться не хотелось. Не хотелось опять чувствовать себя глупым юношей, которого учит историк без высшего образования. Многие её идеи, впрочем, я взял на вооружение и неплохо бил ими тех, чью жизненную философию считал ущербной. Но и Дара теперь попадала в моих мыслях в категорию таких неправильных людей.

Так прошла неделя. И вот однажды я получил по почте письмо от Дары, содержание которого, в силу его чрезвычайной важности, я считаю необходимым привести почти полностью:


«Здравствуй, Артём. Я хочу рассказать тебе историю, смысл которой сейчас ты поймешь как предупреждение, однако позже увидишь, что она совсем о другом. Это очень поучительная история, прочитай её, пожалуйста, предельно внимательно. Все совпадения прошу считать неумышленными.

Жили-были два человека: парень и девушка. Волей судьбы они встретились совершенно неожиданным образом и абсолютно случайно решили поговорить о необычных для таких случаев вещах. Разговор у них получался интересным. Парню очень понравилась девушка, она старалась быть независимой и необычной, несмотря на детскую наивность и обычную для своего возраста неразумность, время от времени демонстрировала нетипичное для большинства отношение к жизни. В ней ещё не угас огонёк желания познавать тайны окружающего мира и проникать глубоко в структуру нашего мироздания, она ещё не была полностью зомбирована ущербной системой ценностей современного общества — и молодой человек это хорошо чувствовал в ней. Девушке тоже понравился парень, он казался уверенным, надёжным, знающим те вещи, которые как раз её сильно интересовали на интуитивном уровне. Она точно не знала, что ей от него нужно, не было здесь ни влюблённости, ни какого-то влечения к противоположному полу, а был просто не до конца объяснённый интерес. Находясь рядом с ним, ей хотелось самой стать лучше, совершеннее во всех отношениях, она даже на время забыла о своих увлечениях и прочих отвлекающих факторах, целиком сосредоточившись на беседе с новым знакомым. Она хотела теперь всё делать правильно, жить иначе, чем жила, и новые перспективы её сильно привлекали.

Парень оказался непростым, говорил иногда просто о сложных вещах, а порой сложно о тех, которые до этого казались простыми — и тут же оказывались совершенно непонятными, но, приложив усилия, разобраться во всём этом было можно. Девушке было интуитивно интересно прикоснуться к более совершенной жизни, к чему-то более высокому, отойти на время от примитива современного общества, который не давал ей возможности увидеть другой мир, более интересный во всех отношениях. Кроме того, всё это общение отвлекало её от повседневной рутины, коей была заполнена её жизнь.

Их разговоры стали любимым времяпровождением для девушки на ближайшие несколько дней. Она спрашивала у молодого человека про многие вещи, которые так или иначе долго её интересовали, задавала вопросы, которые также пыталась обдумывать в своё время, но не смогла найти на них ответы. Парень легко и уверенно отвечал на некоторые, тогда как про какие-то другие говорил, что ответ будет непонятен девушке и лучше его даже не озвучивать. Девушка как-то настороженно воспринимала такой отказ, но соглашалась. Она понимала, что их разделяет пропасть, хотя не верила до конца, что эта пропасть может помешать что-то объяснить.

Девушка радовала парня, она очень быстро схватывала в теории те основные моменты, которые он хотел ей объяснить, по крайней мере, она с готовностью обсуждала рассказанное, время от времени возвращалась к уже пройденным темам, пыталась даже разобраться в чём-то самостоятельно, делясь своими успехами с новым знакомым. Но так было вначале, пока всё, в целом, казалось простым и более менее понятным.

Парень был не просто рассказчиком, оказалось, что в свои рассказы он вкраивал задачи, загадки и маленькие вопросы, оставляя каждый ответ немного незаконченным, не давая точного рецепта, оставляя всё это девушке. Девушка не совсем понимала, чего он хочет этим добиться и отсутствия прямоты в каких-то случаях дико её раздражало. На самом деле парень ей сразу сказал, что раздражаться она может сколько угодно, но это её проблемы, и менять тактику общения с ней он не будет по определённым причинам. На самом деле она уже в этот момент совершала серьезную ошибку, закладывая очень скоро возникшее разногласие. Это было началом конца… Только она этого не понимала.

Она не пыталась разобраться в его загадках, не пыталась решать его задачи, вообще не понимала, зачем ей нужно это делать. Медленно, но верно до девушки доходило понимание того, что он ждёт от неё каких-то изменений, но они не происходили. Она не понимала, что эти изменения будут происходить, только если она будет делать к этому решительные шаги. Ничего не делать нельзя, это было правдой, но очень неприятной для девушки. Время отдыха и наслаждения от интересных бесед куда-то уходило, возвращалась неуверенность и ощущение безнадёжности, скуки, рутины от того, что придётся прилагать какие-то усилия, не самые для неё приятные. Она не понимала, что парень даёт ей эти задачки для того, чтобы она тренировалась и готовила себя к более важным вещам. Она не понимала, что бабочка получается из гусеницы путём довольно трудного процесса, и эта трудность обязательна для будущей бабочки. Если она не выполнит тех физических усилий, которые нужны для вылупливания бабочки из кокона (например, кто-то другой разрезал кокон и достал бабочку, избавив её от мучений), крылья не раскроются — и она никогда не полетит.

Парень говорил про какую-то внутреннюю опору, которая держит каждого человека, он постоянно повторял, что без внутренней опоры, без движения вперед и без качественного изменения своей системы ценностей всё умирает, уходит, деградирует и рушится, и что их общение тоже однажды закончится именно так. Девушку это порой злило, но, в конечном итоге, она ему верила и понимала, что дальнейшее общение зависит почти полностью от неё. От того, насколько хорошо она сможет понять его попытки что-то в ней изменить…

«Стоп, а почему он думает, что прав?» — подумала девушка, — «жила же я как-то всё это время без его советов, всё в порядке было, а тут он приходит и говорит, что так нельзя, отчего же… но почему-то хочется ему верить, в чём же дело? Почему он так сильно на меня влияет?» Интуитивно девушка понимала, что лучше делать так, как он хочет, это по идее должно ей что-то дать. Она пыталась бороться со своими недостатками, но с переменным успехом. Её внутренняя опора не окрепла, она держалась полностью на той внешней мотивации, которую давало ей общение с молодым знакомым. Она ничего не поняла из того, что он говорил про ценности, о механизмах их работы и о вреде каждого микропоражения над собой, когда уступаешь обстоятельствам, привычкам, изменяешь нравственным установкам, обещая себе в последний раз, но всё равно делая что-то заведомо неправильно… Она не увидела той простой истины, что, уступая себе один раз, в будущем придётся расплатиться и за этот раз, и за следующий, который наступит к тому моменту. Причём делать работу сразу в двойном объёме тяжело. Она думала, что сама знает, что ей лучше делать, а чего не делать, пытаясь придти к обозначенным молодым человеком целям своим собственным путём, не следуя его рекомендациям, например, избегать деградационно-паразитарных привычек. «Зачем? — думала девушка. — Подумаешь, пропущу очередной бокал, что это изменит?»

Внешняя опора недолговечна. А ещё внешняя опора второй раз вряд ли будет обладать той же удерживающей силой, что в первый, если вообще будет иметь эффект. Если человек не успел создать свой фундамент и воздвигнуть свою опору, которая удержит его в самые трудные минуты от неправильных и глупых решений, то он делает огромных шаг назад, и чтобы вернуться хотя бы на тот же уровень, на котором он был, усилий придётся приложить гораздо больше.

Но девушка была молода и полна сил, она была уверена, что успеет сходить и туда, и вернуться обратно, что пока она молода, можно и поразвлекаться, пожить для себя, а там ещё будет полно времени на саморазвитие. Она начала постепенно уступать соблазнам, от которых её удерживал парень: снова вернулась к общению со слабоумным быдлом из своего окружения, опять начала ходить на всякие вечеринки, но старалась избегать встречи с интересным ей в прошлом молодым человеком. Почему?

Потому что она понимала, что он не даёт ей спокойно заниматься тем, чем она хочет заниматься, он мешает ей. «Он убедительно и хорошо рассказывает о развитии, это интересно и здорово, — размышляла девушка, — но он заставляет отказываться от таких интересных и привычных вещей, которые так хочется делать снова и снова, без них нельзя жить, и в конце концов, кто сказал, что он прав, один раз схожу потусуюсь, ничего же не изменится во мне, развлекусь, отдохну, ведь отдыхать-то как-то надо!»

Но, как уже было сказано, девушка была молода, она не знала, как легко и просто можно узнать, что она делала, на что тратила своё время и куда она на самом деле движется. Парень всё это видел, не говорил ей, правда, чтобы не доставать, так как понимал, что вмешиваться в чужую жизнь настолько сильно нехорошо. Он видел, что девушка избегает каких-то тем в общении, так как не согласна с ними, но спорить тоже боится, так как знает, что все её аргументы будут моментально разрушены, и ей придётся согласиться с тем, что парень прав, признать, что она прожигает свою жизнь впустую. Молодой человек не мешал ей заниматься глупостями, он просто старался очень аккуратно намекнуть ей, что всё видит и понимает, и что это его совершенно не устраивает. Он снова попытался рассказать ей про мотивы, ценности, про то, что в жизни бывают разные трудности, которые нужно учиться преодолевать и даются они для того, чтобы тренировать свою волю и психику для решения более сложных задач нашей цивилизации. Но у девушки уже выработался иммунитет на все его речи по поводу её глупости и неразумности, и она решила, что гораздо лучше него знает, как ей жить.

Парень видел, что она не развивается и, пытаясь рассказать ей больше об этой жизни, он сталкивался с тем, что она совершенно его не понимает. То время, которое она могла потратить на развитие себя, на развитие своей способности видеть вещи глубже, чем она видела раньше, она тратила на развлечения. Теперь, когда настало время разговоров на по-настоящему серьезные темы, она просто не понимала той последовательности слов, которую слышала от парня, которого так хорошо понимала буквально недавно.

Они перестали встречаться и общаться на интересные темы. Она начала скучать по этим разговорам, поскольку, несмотря на разногласия, ей нравилось казаться частью чего-то более значимого, ощущать эту иллюзорную принадлежность к более совершенному. Парень тоже хотел продолжать её учить, ведь она была реально умнее своих сверстниц в отношении к жизни, просто не хотела понимать того, что с этим умением делать. Другую такую найти тяжело, парень это понимал. Она в чём-то была принципиальной. Независимость, которую она по ошибке считала своим главным качеством, заставляла её делать глупости. Она хотела снова поговорить с ним в трудные минуты, когда не могла справиться с какой-то проблемой. Девушка успела заметить, что после разговора с парнем почти любая проблема так или иначе разрешается или, по крайней мере, уже не кажется страшной.

А он постепенно стал её избегать. Она отнимала много сил, а толку было слишком мало. Он был нужен ей, хотя она много раз успела сказать ему вслух, что ни от кого не зависит. Он стал для неё единственным человеком, который так глубоко её понимает: ему можно было рассказать всё. Никому нельзя, а ему можно. Но удержать его было уже нельзя, ведь время упущено… она думала, что можно продолжать жить по-старому, ничего не делать и продолжать примитивно тратить своё время, что это останется незамеченным, никак не повлияет на её жизнь в плохую сторону, что времени ещё полно… а, он ждал чего-то от неё, но не дождался… У него-то времени на неё было строго отмерено.

Чем же заканчивается эта история, Артём? Ты хочешь узнать продолжение этой вечной истории?»


Прочитав текст несколько раз, я каждый раз видел в нём что-то новое, но при этом ощущение того, что Дара прочитала мои мысли, разгадала мои намерения, просчитала меня всего насквозь, некоторым образом злило и удивляло меня одновременно. Я казался сам себе беззащитным и от этого раздражённым. Вот так точно и со всеми подробностями поставить меня на место девушки мог только виртуозный психолог. «Но как же так, я же не девушка, значит история не про меня. — подумал я. — А про кого тогда? Зачем она её написала? Сюжет явно напоминает наше с ней общение, будь я той девушкой!».

История сильно меня задела. Я почувствовал в Даре некоторое высокомерие, будто она вообразила себя спасителем человечества и могла делать другим людям такого рода предупреждения. «Но каков финал истории? Почему она не написала сразу? — продолжал думать я. — Может быть, это и есть финал? — они просто перестали общаться. Не хочет ли того же Дара? Тогда почему не скажет прямо?» — вопросы множились — и всё это только ещё больше раздражало.

Ночью уснуть удалось с большим трудом и очень поздно.

Я даже не догадывался, о чём на самом деле идёт речь в письме, и что спустя много лет мне придётся не единожды копировать или пересказывать текст этой истории, возможно, немного дописывая или удаляя что-то в нём, подстраиваясь под конкретного человека. И почему история названа вечной, мне тоже стало понятно.

Продолжение.



Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*